«Я сочиняю песню о Подоле» 
 
«А я все шел на компромиссы, играя собственной судьбой. И все старался прислониться своей душой к душе чужой», - который день напеваю эти строки из романса на стихи Вадима Шершова. Зацепило, как и его песни о Киевском Подоле. 
O родном и для родных
Прежде всего для меня было открытием, что Вадим – киевлянин, я то считала, что он – уроженец Минска. «Я – потомок трех народов, - рассказывает Вадим. - Отец –молоканин из Армении, русский. Как и  дедушка по маме Порфирий Егоров. Бабушка – белоруска из Шкловского района Могилевской области, из того же, кстати, что и президент Лукашенко. А моя прабабушка Христина - украинка. В доме у нас говорили на русском языке, но свое первое стихотворение в 16 лет я написал на украинском. И в аттестате средней школе у меня по украинскому языку «пять», но сейчас я говорить на нем не осмелюсь, потому что уже и ударения часто ставлю неправильно, да и слова вставляю белорусские.
«Родился я на знаменитом Киевском Подоле, у меня очень много родственников и на Украине, и в России, и в Белоруссии. Мы поддерживаем сердечные, душевные и деловые связи. И как-то я задался целью – взять свои стихи о Киеве, записать их на музыку и подарить эти песни своим родственникам. Обратился к художественному руководителю государственного белорусского ансамбля «Песняры» Вячеславу Шарапову: «Слава, посмотри мои вирши. Можно ли их спеть?» Он прочитал внимательно: «Вполне, ты, наверное, когда писал, что-то напевал. Тут все ложится на музыку». И посоветовал мне обратиться к музыканту, композитору и исполнителю в одном лице, к бывшему артисту ансамбля «Сябры» Федору Жиляку, ныне  - многолетнему руководителю известной группы «Явар».
Оказалось, что мы с Федором – родственные души, понимаем друг друга с полуслова. Он еще и стихи пишет, на некоторые из них написал музыку, как и на многие на слова поэтов-песенников с именем. Да и мне подсказал в ряде случаев, как усилить текст, за что я ему очень благодарен».
Всего за полгода известный наш коллега-журналист, рижанин, постоянно пишущий не только о Латвии, но и о странах ближнего зарубежья, Вадим Шершов и белорусский композитор Федор Жиляк написали пять песен о Киевском Подоле и один романс «Обретенный рай». 
Верность Подолу – вот мой капитал
Еще лет тридцать назад у Вадима родились в числе прочих других три стихотворения, посвященных Киеву, родному Подолу. Одно из них было об улице Мирной, на которой выросла его мама и три ее сестры в доме под номером 52. Отечественная война забрала одних защищать родину, другие сгинули в Бабьем Яре. После войны без хозяйских рук дома на Мирной улице обветшали, разрушились. Сегодня этой улицы в Киеве нет. «И в гору дорога, и дом родной ближе, и радостно ноги считают булыжник. Ах, жизнь! Словно санки летят до Глубочицы и в детство опять вернуться так хочется!» Многие, когда слушают эту песню о судьбе улице – ставшей судьбой людей, плачут, даже те, кто никогда не бывал в Киеве. Но особенно, по признанию Вадима, его поразили слезы своей молодой племянницы Анны: значит удалась песня!
Песни Подольского цикла разные по жанру, есть и драматическая баллада «Улица Мирная», и шансон - «Я сочиняю песню о Подоле, другие не напишут за меня». Есть даже «ресторанная» – «Что такое Киевский Подол?», с элементами известной мелодии «Семь сорок», напоминающая о том, что Подол во многом был еврейским, белорусским, украинским, - все перемешано.
А, так вот откуда одесситские нотки! «В  одной некогда популярной песне, - вспоминает Вадим, - есть такой припев: «Но без Подола Киев невозможен, как Святой Владимир без креста. Это ведь – кусок Одессы, это новости для прессы и мемориальные места». Я сначала думал, что про мемориальные места – это для рифмы. А потом уточнил, что на Подоле сохранились аж две третьих всех памятников старины Киева».
Вадим подсказал, что в одной из Подольских песен есть и рижские мотивы: «И поздним вечером, и утром ранним один иду средь каменных громад. Здесь все о прошлом мне напоминанье, перед которым, каюсь, виноват».  А дальше идет просто гениальная строчка припева! Жаль, мы не можем пока ее опубликовать, до того, как все песни этого цикла не прозвучат на концерте в честь 85-летия Подола как административной единицы Киева. Руководством района диск с циклом Вадима Шершова одобрен, а одной из песен – своеобразной визитной карточки  Подола – даже пророчат судьбу гимна этому более чем своеобразному району города. Называется она «Притяжение» и есть в ней такие строки: «Мой родимый Подол, эти храмы и золото осени, как бальзам для души, красота и услада для глаз... Ах, Днипро и Подол, неба звездные россыпи, часто в дальних краях вспоминаю о вас».
«Я исполнил свою мечту – подарил диск наших с Федей Жиляком  песен о Подоле своим родственникам в Киеве, Минске, в Черкассах, других городах, друзьям в Риге. Один улетел в Торонто, в семью  рано ушедшего из жизни моего большого друга, известного рижского журналиста Романа Бакалова.  Надеюсь, что скоро эти песни услышат многие, особенно те, кому дорог Киевский Подол». 
Врезка
Подолом на Руси называли нижнюю часть многих холмистых русских городов, но только киевский Подол приобрел всеобщую известность, сравнимую с районом одесской Молдаванки.  
Сложившаяся молва о веселой и бесшабашной жизни городских окраин Киева и Одессы окружила ореолом романтики эти перенаселенные ремесленным людом районы. Здесь было настолько трудно и плохо, что его обитателям ничего другого не оставалось, кроме как шутить и распевать веселые песенки.
(Игорь Аксельрод) 
 
 
Настоящий мужской романс 
Романс «Обретенный рай» состоит из двух стихотворений Вадима Шершова – «Желанная, светлая, нежная» и «А я все шел на компромиссы». Слово «компромисс» долго его царапало и задевало, немного успокоили слова одного из исследователей русской поэзии «Серебряного века», который, прослушав романс, сказал, что он вполне мог звучать и в конце 19-го и в начале 20-го века, тогда словечко «компромисс» уже было у интеллигенции в ходу.
Романс прозвучал на Первом канале Белорусского Национального радио, поэтому мы публикуем его полностью. Стихи и исполнение того стоят, хотя специалисты говорят Вадиму, что это романс – для Малинина, именно его драматизм исполнения, душевный надрыв здесь нужны. 
Обретенный рай 
Желанная, нежная, светлая
Сердце заполнила  вкрай.
Лишь на одно я сетую,
Лет мне потерянных жаль,
Что пролетели незримою,
Пустой чередою вдали,
Где женщины нелюбимые
Мне признавались в любви. 
А я все шел на компромиссы,
Играя собственной судьбой,
И все старался прислониться
Своей душой к душе чужой.
А я сгорал неудержимо
В огне безумном женских чар,
Что предназначено любимой,
Того не зная, сокращал. 
Мне ангел-хранитель подсказывал:
«Это – не то, не то»,
И на тебя  указывал,
А я не слышал его.
Но вот, слава Богу, и встретились,
И в храме свечу зажгли,
Пусть наша любовь станет вечною,
Боже, благослови! 
Желанная, нежная, светлая
Сердце заполнила  вкрай.
Любовь моя беззаветная,
мой обретенный рай! 
С премьерой романса на Белорусском радио связана такая история. Вадима там познакомили с человеком,  имя отчество которого назвали, а по должности представить забыли. «Раньше в год я прослушивал песен по 50, отбирали 10-15. Но это были песни! Сейчас -  600. Голова трещит от галиматьи, которой предостаточно! Кто придумал этот формат?! Талант в границы не втиснешь», - нормальная речь для руководителя редакции музыкальных программ, все правильно. После прослушивание романса в исполнении Федора Жиляка, одобрив его полностью, он сказал задумчиво: «Да, настоящая поэзия. Высокая». И дал «добро» на выход эфир.
Вадим, а его в качестве автора текста романса тоже не представили, не скрывает, что эта искренняя оценка ему очень дорога:  ведь ее дал, как оказалось, прекрасный мелодист, известный композитор, профессор музыки, народный артист Республики Беларусь Валерий Иванов.

Татьяна Герасимова,
«Образование и карьера»
N17, 2006