(Фрагмент)

В статье рассматривается деятельность наиболее крупных и заметных общественных организаций русского национального меньшинства в Эстонии с 1920 но 1940 гг.
Зарегистрированных русских общественных организаций в Эстонии в тот период насчитывалось более 500. Значительная часть из них, зарегистрировавшись, так и не приступила к рабо­те. Немалая часть регистрировалась, негласно имея цели, весьма далекие от общественной работы. Немалая часть, в силу мало­численности членов и практического отсутствия материальных ресурсов, какой-либо заметной деятельностью себя просто не проявила. Более или менее реально работавших организаций и объединений к концу 30-х гг. насчитывалось немногим более 100.
Осенью 1918 г. завершилась немецкая оккупация Эстонии и Эстонская республика, провозглашенная еще в феврале 1918 г., но не имевшая возможности приступить к строительству своей государственности из-за оккупации, фактически стала независи­мой. Эти события самым радикальным образом изменили поло­жение русского национального меньшинства на этой западной окраине прежней Российской империи.
Изменения касались не только политического и социокуль­турного положения (превращение из прежде господствовавшей в империи государствообразующей нации в национальное мень­шинство), но и общей чи«ленности и удельного веса в составе населения. По данным общероссийской переписи населения 1897 г., в пределах, соответствующих границам современной Эстонии, проживало 46' 026 русских, составлявших 4,7 % всего населения, причем 24 243 (52,7 %) из них проживали в городах, а 21 78э (47,3 %) - в деревне.1
Данные первой переписи населения, проведенной правитель­ством Эстонской республики в 1922 г., дали следующие резуль тат; численность русских, как в абсолютном исчислении, так и процентном отношении к общей численности населения, практ чески удвоилась. Из 1 107 130 человек всего населения Эстон кой республики русские составили 91 109 человек, или 8/ став второй по численности национальной группой после эсто цев, причем теперь большинство русских (71 %) проживало , а меньшая часть (29 %) - в городах и поселках.

Столь значительные изменения положения русских самым тоятельным образом поставили перед ними вопрос о каких-Н 6о формах объединения, создания каких-то организаций, кото-могли бы представлять и защищать интересы русского на-нального меньшинства перед властями Эстонии. Ситуацию в емалой степени осложняло то, что до 1917 г. в Эстонии не су­ществовало каких-либо массовых объединений русских, органи­зационные формы которых можно было бы использовать в но­вых условиях. В такого рода объединениях в дореволюционной Эстонии просто не было необходимости. Существовавшие с до­революционных времен в Таллинне, Тарту, Нарве, Пярну и Ха-апсалу русские общественные собрания объединяли главным образом верхний слой местного русского чиновничества и на роль консолидирующих всю русскую общину организаций претендо­вать не могли. Довольно большое число незначительных по соста­ву культурно-просветительских, благотворительных, профессио­нальных и т.п. обществ также не могли претендовать на эту роль. 28 ноября 1918 г. в Таллинне состоялось собрание предста­вителей местных русских организаций и отдельных русских дея­телей, на котором было решено создать Временный русский со­вет, который должен был провести необходимую работу по созы­ву съезда представителей русских организаций, задачей которо­го, в свою очередь, должно было стать создание постоянного орга­на, представляющего интересы русского национального меньшин­ства в Эстонии ~ Русского совета. Временный русский совет, просуществовавший до начала 1920 г., составили в основном де­ятели откровенно правого толка, не пользовавшиеся популярно­стью среди большинства русских, объединить их совет так и не смог, как не смог и провести съезда русских организаций. Потерпевшая осенью 1919 г. под Петроградом поражение Северо-Западная армия (СЗА) генерала Н.Н. Юденича была вынуждена укрыться в Эстонии. В конце 1919 г. - начале 1920 г. территорию Эстонии постепенно перемещались тыловые, запасные, а затем и фронтовые части СЗА, где их разоружали и интернировали власти Эстонской республики. Вместе с армией Эстонии оказалось огромное количество беженцев. По подсчетам эстонских историков, в начале 1920 г. на территории Эстонии насчитывалось около 50 000 - 60 000 беженцев, из числа которых солдаты и офицеры СЗА составили 20 000 - 25 000 человек. Часть бывших солдат и офицеров, как и часть беженцев, вернулась в Россию, часть перебралась в другие страны, и к 1922 г. в Эстонии осталось около 16 000 беженцев.

Командование СЗА и подавляющая часть офицерского Со. става армии не скрывали своих политических взглядов на 6упу щее, в котором в рамках «единой и неделимой России» не был места для независимой Эстонской республики, которую они склон ны были рассматривать как некое курьезное и, несомненно, вре­менное образование. Вследствие этого у правительства Эстонии и немалой части эстонского общества сформировалось насторо­женное, скорее даже негативное, отношение к бывшим солдатам и офицерам СЗА, нередко переносившееся на всех русских в Эстонии.
В отличие от местных русских эмигранты, кроме ограниче­ния прав политических, фактически были сильно ущемлены и в праве на труд: они не могли рассчитывать ни на государствен­ную службу, ни на публично-правовую. Даже частная практика для эмигрантов-врачей, юристов и т.д. была запрещена. Остава­лась возможность (крайне ограниченная из-за безработицы) на­ниматься только на самую простую и тяжелую работу: вырубку леса, сланцепереработку, добычу торфа, рытье канав, сельскохо­зяйственные работы и, если повезет, на фабрику или завод. Та­ким образом, русские беженцы, как бывшие служащие СЗА, так и беженцы, прибывшие вместе с ними в Эстонию, оказались в крайне сложном положении. Они умирали от эпидемии тифа, буквально косившей их сотнями и тысячами, испытывали не­хватку самого необходимого для поддержания жизни и могли рассчитывать только на себя и на помощь местных русских орга­низаций, располагавших весьма ограниченными ресурсами, в пределах которых они и стремились оказать помощь эмигрантам.
Созданные в Эстонии в начале Первой мировой войны бла­готворительные общества (таллиннские Комитет для восномо-ществования раненым и их семьям в Морской крепости импера­тора Петра Великого и Общество для устройства лазарета для больных и раненых воинов города Ревеля и его окрестностей, тартуские Общество помощи русским беженцам и Временный Северо-Балтийский комитет по устройству беженцев) помогали беженцам скромными денежными субсидиями, оказанием меди­цинской помощи, улаживанием спорных вопросов с местными органами власти. Определенную помощь могли оказать отделе­ния Российского общества Красного Креста в Эстонии и благо­творительные общества при православных приходах.
Специально для оказания правовой и материальной помощи, а также духовной поддержки бывших военнослужащих СЗА в Таллинне в октябре 1920 г. было учреждено общество «Белый крест». Название общества было взято от эмблемы, которую военнослужащие СЗА носили на рукаве в треугольнике из русских национальных цветов. Отделения общества находились Нарве и Тарту, других городах Эстонии, а в Тарту и Нарве, кроме того,  открыты патронаты «Белого креста», в которых проживали и получали необходимый уход увечные воины СЗА. Денежные средства общества формировались за счет добровольных пожерт­вований, от проведения различных платных вечеров, лекций, ло­терей, а также поступали от генерала Н.Н. Юденича, а после его смерти в 1933 г. - от его вдовы. Средства распределялись среди наиболее нуждавшихся подопечных общества и членов их семей. Общество «Белый крест» по мере сокращения числа быв­ших военнослужащих СЗА постепенно сворачивало свою дея­тельность, в последние годы его существования функционировал только комитет в Таллинне. И в 1940 г., с включением Эстонии в состав СССР, оно было ликвидировано НКВД, чье внимание в первую очередь привлекли в Эстонии именно эмигрантские орга­низации.
Подобная судьба ожидала и созданное в Таллинне в 1922 г. Общество помощи больным эмигрантам, врачи которого при поддержке Эстонского Красного Креста, правительства страны и властей Таллинна оказывали медицинскую помощь малоимущим эмигрантам и снабжали их лекарствами.
Осознание русскими эмигрантами необходимости рассчитывать только на собственные силы побудило их к организации своего органа, который бы мог представлять их интересы перед властями Эстонии и координировать распределение получаемой помощи. Для проведения съезда русских эмигрантов, на котором предстояло создать такой орган, с разрешения правительства Эстонской республики в январе 1920 г. было образовано органи­зационное бюро во главе с видным культурным и общественным Деятелем П.А. Богдановым. Итогом работы съезда русских бе­женцев, состоявшегося в Таллинне 21 - 30 марта 1920 г., стало создание Объединения русских эмигрантов, распорядительным органом которого стал Комитет (Центральный комитет) русских эмигрантов в Эстонии. Комитет получил право, кроме всего прочего, осуществлять связи с дипломатическими миссиями треть­их стран в Эстонии. Председателем Комитета был избран про­фессор В.А. Рогожников, возглавлявший его вплоть до своей смерти в 1932 г. Кроме Таллинна отделения Комитета были созданы во всех местах сосредоточения эмигрантов в Эстонии: Нарве, Тарту, Йыхви, Пюсси, Азери и Печорах. Разветвленная сеть подотделов (около 40) охватывала все уезды и волости Эстонии, где рассе­лились русские эмигранты.
Одной из важнейших задач Комитета стало добывание денег на нужды эмигрантов. Первыми поступлениями (весьма не­значительными) стали средства от ликвидации имущества СЗД Позднее помощь стала поступать от международных и иностран­ных организаций - Красного Креста, АРА, Главного комитета помощи русским эмигрантам в Лондоне. Но главным образом средства поступали от Российского земско-городского комитета в Париже, оказывавшего финансовую поддержку русским эмиг­рантским организациям.
Комитет состоял из семи отделов: 1) правового, 2) регистрации, 3) труда, 4) медико-санитарного, 5) призрения, 6) снаб­жения, 7) культурно-просветительного.
Другой задачей Комитета русских эмигрантов была защита правовых интересов русских эмигрантов, прежде всего помощь в оформлении видов на жительство в Эстонии, порядок получения которых был выработан Комитетом совместно с Министерством внутренних дел Эстонской республики и был довольно слож­ным. Сначала эмигранту следовало подать ходатайство в Комитет русских эмигрантов с очень подробным изложением данных о себе. Полученное от Комитета удостоверение личности пред­ставлялось в местный полицейский участок, после чего следова­ло ходатайство о временном удостоверении личности в Главное полицейское управление Эстонии. Если оно было получено, то возбуждалось ходатайство перед правительством Эстонии о по­лучении разрешения на право проживания в Эстонии. Это удос­товерение личности не только давало право на проживание, но с ним можно было и совершать поездки за границу. Без помощи специалистов из Комитета эмигрантам, не знающим языка и местных реалий, было весьма затруднительно пройти все ступе­ни бюрократической лестницы.
В самом начале 20-х гг. довольно много усилий сотрудни­кам Комитета приходилось прилагать для урегулирования вопросов, связанных с использованием русских эмигрантов на принудительных работах. Хозяйственная разруха и острый топлив­ный кризис, ощущавшиеся в стране после завершения Освободительной войны, побудили правительство Эстонии принять решение о направлении на принудительные работы, прежде всего на лесозаготовки, «лиц без определенных занятий». В эту категорию автоматически попадали русские эмигранты, особенно солдаты и офицеры СЗА, которых власти страны и стали в массовом порядке направлять на лесозаготовки, зачастую не оеобенно обременяя себя заботой о предоставлении направляемым более или   менее сносного жилья и питания.
Скромные средства Комитета, к тому же не всегда рационально распределяемые (русская пресса Эстонии неоднократно справедливо писала о том, что около четверти всех средств Комитет тратит на содержание административного аппарата), все-таки позволили оказывать продовольственную, финансовую и материальную помощь наименее социально защищенным катего­риям русских эмигрантов: детям, вдовам, инвалидам. Более того, в 1921 г., когда стало известно о страшном голоде в Советской России, при Центральном комитете русских эмигрантов в Эсто­нии был учрежден Русский общественный комитет в Эстонии помощи голодающим в России, попытавшийся в меру своих воз­можностей оказать продовольственную помощь голодающим. Комитет также развернул сеть медицинских пунктов для оказа­ния медицинской помощи нуждавшимся в ней эмигрантам.
Занимался Комитет и трудоустройством эмигрантов на общественные работы, подыскивая им рабочие места. Иногда даже за границей: в 1929 г. в связи с кризисом в экономике Эстонии Комитет организовал отправку эмигрантов с семьями на работы во Францию, куда выехало около 1 700 человек.
Весьма заметная нагрузка ложилась на культурно-просветительный отдел Комитета, ставивший своей задачей помощь в организации обучения как детей эмигрантов, так и студентов из их среды. Отделом было открыто несколько школ. Так, в 1922 г. в начальных школах, организованных в пяти населенных пунк­тах страны, обучались 388 учеников, в четырех средних школах - 414 учащихся и в четырех школах с курсом высшего начального Училища - 180 учащихся.
В связи с общим сокращением числа эмигрантов и переводом их детей в частные и государственные школы количество эмигрантских школ быстро сокращалось. И только в Нарве вплоть до 1938 г. действовала гимназия, которую, из-за отказа властей признавать за ней статус гимназии, приходилось именовать Нарвскими общеобразовательными курсами Комитета русских эмигрантов. Существенную поддержку Комитету в организации культурно-просветительской работы как среди детей эмигрантов, так и среди русских детей Эстонии оказал американский Христианский союз молодых людей (УМСА). Весной 1920 г. стараниям' секретаря УМСА, специально приехавшего в Эстонию, были организованы среди эстонской и русской молодежи кружки с целями пропаганды среди молодежи христианского мировоззрения здорового образа жизни. В 1922 г. была создана постоянная организация УМСА, поддерживавшая связи с Всемирной христианс­кой студенческой федерацией, центр которой находился в СЩА. Широкие связи в международном христианском молодежном движении и приток значительных средств из-за рубежа позволи­ли Христианскому союзу молодых людей, наряду с традицион­ной работой по организации молодежных клубов, спортивных соревнований, праздников, зарубежных поездок молодежи и т.п оказывать действенную поддержку школам эмигрантов, созда­вать для них библиотеки, содействовать организации спортивно-оздоровительной работы.
Без преувеличения можно сказать, что без поддержки Комитета русских эмигрантов в Эстонии немалое количество рус­ских беженцев просто не смогло бы выжить.
Естественно, наиболее масштабной была деятельность Комитета в первые годы после его создания, когда подавляющая часть беженцев находилась в очень сложном положении.
Постепенно часть эмигрантов переселилась в другие страны, прежде всего во Францию, часть вернулась в Россию, часть ассимилировалась или просто приспособилась к местным усло­виям и не стремилась уже более идентифицировать себя с эмиг­рацией. К тому же новое поколение, подраставшее в семьях эмиг­рантов, практически полностью адаптировалось к новым реали­ям и не нуждалось, или почти не нуждалось, в помощи. И к концу 20-х гг. деятельность Комитета была фактически сверну­та, хотя юридически он существовал до 1940 г.
Необходимость самоорганизации испытывали не только эмигранты, но и местные русские, чей правовой статус в отличие от эмигрантов был достаточно определенным: они все получили гражданство Эстонской республики. Но поскольку политическая деятельность местных русских эстонскими властями официально разрешалась, но неофициально не поощрялась, им приходилось искать другие, не политические, общественные формы самоорганизации.
Наряду с ранее существовавшими различными просветительскими, благотворительными, религиозными, кооперативными, профессиональными объединениями и обществами с 1920 г начинают возникать новые, более массовые и более действенные общественные организации. Самой многочисленной, наиболее инициативной  и организационной частью местной русской интеллигенции были учителя. Именно они проявили наибольшую активность в самоорганизации. В течение 1918 - 1920 гг. создаются и начинают работать, иногда не дожидаясь завершения процесса юридической регистрации, учительские союзы в Таллинне, Тарту, Нарве, Валга, Муствеэ. Следующим шагом в консолидации русского учительства в Эстонии стало создание 3 апреля 1920 г. на 1-м учительском съезде в Таллинне Союза русских учителей в Эстонии, или, как он первоначально назывался, Центрального союза русских учащих в Эстонии. Целями своей деятельности Союз русских учи­телей определил: культурное объединение русского националь­ного меньшинства, защиту профессиональных интересов русских учителей, обеспечение русских школ учебниками и участие в разработке программ обучения в русской школе. Во второй половине 30-х гг. Союз русских учителей стал частью Союза учи­телей Эстонии и в последний год существования первой Эстонской республики насчитывал в своем составе 231 человек.
Одной из самых насущных забот Союза русских учителей стало воспроизводство кадров учителей для русских школ. Во многом благодаря активности союза, в 1930 г. было открыто русское отделение Таллиннского педагогиума, просуществовавшее до 1936 г. Очень своеобразным и интересным объединением, сыгравшим, несмотря на свою малочисленность, весьма заметную роль в культурной и общественной жизни русского национального меньшинства, была Русская академическая группа в Эстонии. В Таллинне, который уже во второй половине XIX в., оставаясь административным центром, превратился и в крупный промышленный центр, было сосредоточено довольно много спе­циалистов разного профиля. Значительная часть из них, прежде всего инженерно-технические работники, эвакуировалась из Тал­линна при приближении немецких войск. После Гражданской войны в Эстонии среди русской эмиграции оказалось немало деятелей науки, преподавателей российских высших учебных заведений. С 1920 г. в европейских странах в среде русской эмиграции стали возникать повсеместно русские академические группы, ставившие задачей, кроме оказания моральной и материальной помощи своим членам, сохранение русских научных сил, разбросанных по Европе, профессиональное их объединение, а всемерную помощь русскому студенчеству в его стремлении за вершить образование, помощь начинающим научную карьеру русским научным работникам, оказавшимся в эмиграции, с тем чтобы в дальнейшем молодые русские научные кадры смогли сыграть важную роль в возрождении России.
9 декабря 1920 г. в Таллинне на квартире профессора медицины А.Я. Поппена собрались 9 представителей русской (пра­вильнее сказать, русскоязычной, поскольку среди них были не только этнические русские, но и прибалтийские немцы, эстонцы евреи - те, кто отождествлял себя с русской культурой) интел­лигенции, как эмигранты, так и местные. Преподаватель Тартус­кого университета юрист И.М. Тютрюмов составил проект уста­ва, который был утвержден 14 февраля 1921 г. 31 марта было созвано первое собрание членов Русской академической группы в Эстонии и избрано правление группы во главе с профессором И.М. Тютрюмовым.
В момент создания группа насчитывала около 40 человек. Состав ее постоянно менялся: кто-то уехал за границу, кто-то умер, и в 1930 г. в ней насчитывалось только 19 действительных членов (имеющих ученые степени и звания, известных своими учеными трудами) и 19 членов-сотрудников.
Сразу же после создания Русской академической группы в Эстонии она вступила в действовавший в Праге Союз русских академических организаций за границей, объединявший все заграничные организации русских ученых.
Члены РАГ не могли не откликнуться на сообщения о том, в каком тяжелом положении оказались их коллеги в Советской России. Правление РАГ 22 мая 1921 г. обратилось в Международный Красный Крест с просьбой оказать помощь продуктами коллегам в России. Члены группы сами находились в сложном положении, средств на организацию помощи не хватало, и тогда члены РАГ устроили несколько публичных лекций, денежные поступления от которых позволили направить продовольствен­ные посылки через Медицинскую академию и Политехнический институт в Петрограде, при посредничестве Нансеновского ко­митета, для передачи их коллегам в России.
Много внимания члены РАГ уделяли   усилиям по обеспечению должного уровня преподавания в Нарвской гимназиидетей эмигрантов (Нарвские общеобразовательные курсы) и организации Русских высших политехнических курсов, которые стали единственным в Эстонии высшим учебным заведением, предоставлявшим выпускникам русской средней школы возможность пучить высшее образование на родном языке.
Кроме разнообразной общественной (члены РАГ активно чяствовали в  работе многих русских общественных организаций), научной и преподавательской деятельности, все они очень много усилий приложили к организации Народного университе­та в Тарту, начавшего работу с января 1928 г. В университете, деятельность которого частично финансировалась Министерством народного просвещения (очень быстро финансирование было прекращено) и Тартуской городской управой, члены РАГ читали курсы лекций по праву, естествознанию, медицине, истории, искусству и т.п. для слушателей в Тарту, Нарве, Печорах. Лек­ции вызывали неизменно большой интерес, а лекции, которые читали приглашенные группой известные русские ученые (толь­ко в первом семестре 1928 г. с лекциями в университете высту­пили А.Ф. Кизеветтер, С.Л. Франк и Н.А. Бердяев), привлекали очень большое внимание не только русскоязычной аудитории, но и местной интеллигенции, сохранявшей интерес к русской культуре.
К концу 20 - началу 30-х гг. наиболее инициативные и преданные делу члены РАГ или умерли, или в силу необходимости были вынуждены уехать за границу. И группа, формально-юридически просуществовавшая до 1940 г., практически уже с середины 30-х гг. прекратила свою деятельность.
Наиболее активная часть русской общины, объединенная в существовавших ранее и создаваемых вновь русских организациях, довольно быстро стала осознавать необходимость объедине­ния и создания какого-то центра, который стал бы координато­ром и организатором общественно-культурной жизни русского национального меньшинства в Эстонии, содействовал сохране­нию и развитию русской культуры в Эстонии.
Представители 25 русских общественных организаций, 10 из  которых объединяли учителей разных регионов Эстонии, а остальные были просветительскими и благотворительными обществами, провели в Таллинне 24 февраля 1923 г. съезд, на котором было решено учредить Союз русских просветительных и благотворительных обществ в Эстонии. Создание этой уникальной организации, в итоге объедипившей почти все общественные русские организации (за немногим исключением) и долгие годы бывшей подлинным центром русской культурно-обществен ной жизни в Эстонии, стало результатом  самоотверженной деятельности русского национального секре таря при Министерстве народного просвещения Эстонцы А.Я. Янсона, долгое время работавшего в России по ведомству Министерства народного просвещения и в 1921 г. переселившегося в Эстонию. Он не только провел учредительный съездс оюза, но и затем, в течение пяти лет, возглавлял его. Именно на его плечи легла в основном вся работа по налаживанию многооб­разной деятельности нового объединения русского меньшинства.
Ряды коллективных членов союза - общественных организаций русского меньшинства - быстро росли. На момент учрежде­ния союза в него входили, 25 организаций, к концу 1939 г. - 94. Союз не только объединил имевшиеся русские просветительские и благотворительные общества, но и активно содействовал созда­нию новых, ставя своей целью формирование такой сети обществ, которая бы полностью покрывала все районы компактного про­живания русских в Эстонии. И уже к началу 30-х гг. такие обще­ства (иногда состоявшие всего из 2 - 3 человек, но работавшие весьма активно и своей деятельностью охватывавшие и соседние деревни) были созданы в большинстве русских деревень на вос­точных окраинах Эстонии.
Союз за все время существования никогда не располагал более или менее значительными суммами; бюджет его всегда был весьма скромным, составив в первый год деятельности всего 180 крон, до 17 000 - 18 000 крон увеличившись к началу 30-х гг. и стабилизировавшись на уровне 8 000 - 10 000 крон в 30-е гг. Приходная часть бюджета формировалась за счет поступлений от Министерства народного просвещения, различных целевых перечислений из некоторых государственных структур, в той числе «Культурного капитала» (Фонд культуры), из Печорской уездной управы и некоторых волостных самоуправлений, коопе­ративных организаций, от издательской деятельности самого со­юза и частных пожертвований.
Большую часть русской общины в Эстонии (71 %) составляли крестьяне, примерно треть из них были неграмотными, их культурный уровень также был низким, что и обусловило специ­фику работы союза: на первый план выходила организация вне­школьной общеобразовательной и просветительской работы сре­ди сельского русского населения Эстонии. Уже на учредители ном съезде союза были определены основные направления этой работы. Было решено оказывать всемерную поддержку имевшимся сельским библиотекам, содействовать открытию новых, в том  числе театральной и передвижной, создать склад диапозитивов народных чтений, учредить должности инструкторов по театральному делу. Местным просветительским обществам было рекомендовано создавать хоры, оркестры народных инструментов    любительские народные театры и т.н.
Постепенно, отбирая наиболее эффективные формы работы
правление союза к концу 20-х гг. определило основные напавления деятельности: инструкторская работа на местах, работа в отделах союза, устройство различных курсов, проведение «Дней русского просвещения», издательская деятельность.Руководство союза с самого начала сделало ставку на орга­низацию работы инструкторов, исходя из того, что реальная про­светительская работа на местах сосредоточивается в местных просветительских обществах, а наладить их деятельность, помочь советом и примером может и должен именно инструктор. Он же будет содействовать созданию'новых обществ. Довольно быстро стало ясно, что для просветительской ра­боты в деревне нужен прежде всего инструктор внешкольного образования, который знал бы и театральное дело, то есть универсальный специалист, который кроме традиционных форм вне­школьной работы (чтение лекций, организация курсов, «дней книги», юбилеев деятелей русской культуры, литературных конкурсов, «литературных судов», разного рода «вечеров», помощи и создании и организации библиотек и народных домов) мог бы обучать деревенских любителей театра основам сценического искусства, смог бы поставить любительский спектакль, оборудо­вать сцену, написать декорации и т.п. С конца 20-х гг. именно такой специалист широкого профи­ля становится основной фигурой в инструкторской работе. Следу­ет отдать им должное: это были самоотверженные люди, проник­нутые идеей служения народу. При огромной нагрузке, которая ложилась на плечи инструктора, условия работы были нелегкими. Жалованье, при ограниченных финансовых возможностях союза (хотя на обеспечение деятельности инструкторов выделялись суммы составлявшие примерно треть всего бюджета союза) было столь скромным, что размер его вызывал неподдельное изумление его коллег, работавших в эстонских просветительских обществах. На каждый из трех обширных регионов Эстонии, где было средоточено русское население (Принаровье, Печорский уезд фичудье) полагался один инструктор, а с 1932 г. - только 2 инструктора на все «русские» районы Эстонии.
Отличительной чертой крестьянских хозяйств в «русских восточных районах Эстонии» был недостаток земли сельскохозяиственного назначения, низкая урожайность пахотной земли гораздо меньшие, чем в целом по Эстонии, размеры крестьянких хуторов, что обусловливало довольно низкую рентабельность русских крестьянских хозяйств в Эстонии. Исходя из этого, правление союза сочло необходимым иметь хотя бы одного постоянного инструктора (не всегда удавалось это сделать из-за хронической нехватки средств) по сельскому хозяйству, чьи советы и рекомендации помогали бы крестьянам освоить новые приемы земледелия и повысить культуру ведения хозяйства.
Эпизодически, на непродолжительный срок, нанимались временные инструкторы но театральному делу, домоводству плетению кружев, кройке и шитью, но основную работу выполняли постоянные инструкторы. О том, каким был объем работы, приходившейся на долю инструктора, дают представление сле­дующие цифры: за 1933 - 1937 гг. ими было прочтено свыше 300 лекций и докладов, проведено не менее 50 курсов разной длительности и назначения, организовано 140 литературных «су­дов», 200 литературных вечеров, 300 театральных представле­ний и свыше 1 200 театральных репетиций. Разнообразная практическая работа союза была сосредото­чена в его отделах. Первостепенной задачей Библиотечного отдела, созданного одним из первых, в 1926 г., было снабжение русской деревни книгами, для чего отдел начал комплектование и рассылку по деревенским просветительским обществам небольших народных библиотек, насчитывавших по 100 - 150 книг. Первоначальный запас, затем несколько раз пополнявшийся подобным же обра­зом, сложился вследствие того, что эстонские школы, очищав­шие свои библиотеки от книг на русском языке, которые стали им не нужны после упразднения в школах русского языка как языка преподавания, передавали их в распоряжение союза. Кро­ме того, книги нередко жертвовались частными лицами и приоб­ретались на средства, специально выделенные союзом. К 1933 г. таким образом было сформировано 62 библиотеки, в том числе и специальная театральная библиотека, фондами которой пользо­вались не только самодеятельные деревенские театральные коллективы, но и профессиональные городские театры...