Исходя из интересов личности
Ни разу в жизни не встречала ребенка, мечтающего стать адвокатом. А вот большинство взрослых относятся к этой профессии с большим почтением (главным образом, из-за величины гонораров). Но мало кто представляет себе, как в наше время становятся адвокатами и насколько трудна эта работа – людей защищать.

Как назначено судьбой

Александр Николаевич Огурцов стал адвокатом, можно сказать, случайно, хотя и имел перед глазами пример отца, занимавшегося адвокатской практикой в Ленинграде. В школьные годы юный Саша грезил о бескрайних морских просторах, а не о душных залах судебных заседаний. И он осуществил свою мечту – выучился на штурмана дальнего плавания. «Но там, где я работал, были определенные, очень высокие требования к здоровью, в том числе, зрение должно было быть 100-процентное, а я уже тогда носил очки», - вспоминает сегодня Александр Николаевич и похоже, до сих пор грустит, что из-за близорукости пришлось сменить профессию.
Будучи уже достаточно взрослым, 22-летним, он поступает на юридический факультет Латвийского университета. Раз судьбе было угодно разрушить детские мечты, решил он тогда, значит надо продолжить дело отца – стать юристом во втором поколении.
Но в адвокаты после получения университетского диплома Александр Огурцов не спешил. Он поработал и в управленческой системе, и в милиции, на должности оперуполномоченного.
– Александр Николаевич, скажите, в чем разница между работником уголовного розыска и адвокатом? Мне, человеку постороннему, кажется, что это две совершенно разные профессии, один ловит преступников, другой их защищает.
– Это только со стороны кажется. На самом деле никакой принципиальной разницы не существует, а общее в этих профессиях – поиск доказательств. Но если оперативник ищет их, исходя из интересов государства, то адвокат, исходя из интересов личности.
Я очень уважительно отношусь к людям, которые работают в полиции. Мне понравилось начало российского сериала «Менты». В первых сериях довольно достоверно рассказывается о буднях защитников правопорядка, со всеми их плюсами и минусами. А вот об адвокатах фильмы в основном поверхностные.
– Наверное потому, что работа адвоката в основном умственная, внешне его действия, как правило, одни и те же: приходит клиент со своей проблемой, адвокат выясняет суть дела и выстраивает линию защиты. А как снять интересный, да еще и правдивый фильм об умственной работе?

Кино может быть!

Но Александр Николаевич, похоже, не согласен с моими доводами по поводу кино, ведь в работе адвоката без творчества, без экспромта не обойтись, потому что никогда не можешь знать наверняка, как обернутся события. Более того, интересных проиcшествий разного рода в этой професии тоже хоть отбавляй. По сути дела, адвокат, как врач и шофер, в любое время суток должен быть готов выполнять свои профессиональные обязанности. Довольно регулярно вызывают к подзащитному среди ночи. А в полицейских управлениях по ночам происходят довольно интересные встречи. Например, сидит солидный седовласый мужчина при погонах, пишет протокол, но увидев адвоката Огурцова вдруг бодренько вскакивает, как юноша: «Здравствуйте, Александр Николаевич! Не узнаете?!Я же ваш бывший студент!» Или приходит в адвокатское бюро клиент, начинается разговор и выясняется, что встретились двое, можно сказать, знакомых. В былые годы один профилактику среди несовершеннолетних проводил, а второй был трудным подростком. О таких случаях Александр Николаевич рассказывает с едва заметным удивлением. Так обычно удивляются люди, не чувствующие своего возраста. В душе-то они молоды и им непросто освоиться с тем, что они когда-то учили уму-разуму людей, которые уже воспитывают своих внуков.
Да, похоже, что кино об адвокатах можно снять еще и покруче, чем об операх. Например, о том, как после завершения процесса адвокат падает в обморок, его откачивают. Здесь господин Огурцов просит поставить уточнение, что сам он в обомороки никогда не падал, но вот с некоторыми коллегами иногда бывало. А Александр Николаевич после особо трудных, «нервнозатратных» дел старается пройтись по свежему воздуху, прогуляться немного по городскому парку, где «золотом опавшая листва»... Но на это много времени не уходит, примерно через час он снова сидит в своей конторе, так как релаксацию относит к «ненужным самокопаниям» и этим принципиально не занимается, потому что «работы много». Или несколько интересных сюжетов о том, как совместная работа защитника и его подзащитных перерастает в многолетнюю дружбу. Проблемой для сценаристов, наверно, будет только то, что им, в основном, придется все домысливать – на рассказы о конкретных эпизодах, фамилиях и фактах адвокат Огурцов скуп чрезвычайно.

Мифы и реальность

После громкого процесса над известным латвийским политиком Альфредом Рубиксом, которого защищал адвокат Огурцов, я как и многие другие подумала, что он тоже разделяет политические убеждения своего подзащитного. И в этом была немалая интрига – как сочетаются «сытая профессия» и «левизна»?
Но все оказалось мифом. На самом деле Александр Николаевич, по его словам, очень далек от политики и совершенно не желает ею заниматься. Стойко-негативное отношение к этому явлению появилось у него после того, как он несколько лет поработал в административных органах. А А. Рубикса он защищал как адвокат, назначенный Латвийской коллегией присяжных адвокатов.

1. Александр Николаевич, скажите, пожалуйста, адвокат имеет право отказаться от ведения дела?
2. Имеет, в отдельных случаях (например, конфликт интересов), предусмотренных Законом.
3. Насколько известно, коллегия назначает адвокатов только по уголовным делам.
4. В основном, по уголовным, но может и назначить по гражданским. Услуги назначенного адвоката по уголовным делам оплачивает государство. А если у человека иная проблема и нет денег на услуги адвоката, то ему надо обратиться в Совет коллегии присяжных адвокатов. Бытует мнение, что адвоката назначает государство, но это не так. Именно Совет коллегии рассматривает прошение и в случае положительного решения назначает адвоката и оплачивает его услуги из средств коллегии. Хочу отметить, что назначенные адвокаты выполняют свою работу не менее добросовестно, как и при заключении соглашения.

Адвокат Огурцов считает, что в целом система адвокатуры в Латвии по своим деловым качествам высокопрофессиональна, и работа современных адвокатов мало чем отличается от работы знаменитых русских адвокатов позапрошлого столетия. Среди адвокатов в нашей стране немало женщин, например, Дайга Силиня, сильнейший адвокат по вопросам гражданства и иммиграции.

1. Александр Николаевич, правда ли, что в системе латвийской адвокатуры сегодня в основном работают адвокаты латышской национальности?
2. Безусловно. Но никогда, ни раньше, в советское время, ни сейчас, национальность адвоката не имела значения, различались мы всегда только по уровню профессиональной подготовки. Просто работа адвоката подразумевает безупречное владение государственным языком, а государственный язык в Латвии – латышский.
3. Вы преподаете на юридическом факультете Балтийского русского института. Скажите честно, каковы сегодня шансы у студентов юридического факультета стать адвокатами?
4. А я всегда говорю честно. Если в интересах своего клиента не могу это сделать, то просто молчу.

Для того, чтобы стать адвокатом, надо иметь высшее юридическое образование, знать государственный язык, сдать специальный экзамен или отработать 5 лет помощником адвоката. Что касается выпускников Балтийского русского института, то их шансы стать адвокатами с каждым годом увеличиваются.

Начнем все сначала?

Судя по вышесказанному, логично было предположить, что из всех искусств адвоката Александра Огурцова больше всего интересует кино. Но мы попали пальцем в небо. Как выяснилось, на самом деле, кроме работы его интересуют три вещи: литература, живопись и путешествия. Вот о них Александр Николаевич, похоже, может говорить часами, оперируя мельчайшими подробностями, малоизвестными фактами, и демонстрируя в общем-то нехарактерные для него довольно бурные эмоции, и понимаешь наконец, о чем на самом деле надо было спрашивать человека, чья профессия – адвокат, защитник людей.

 Татьяна Герасимова,
«Образование и карьера»
N 20, 2003