Русский мир

Александр Михайлович Фирсов

Точка зрения

Уроки музыки и родная речь

“Самое светлое пятно из воспоминаний о школьной жизни – это наш хор, наш учитель музыки Александр Михайлович Фирсов», – мило улыбаясь, говорят две молодые мамочки, гуляющие с колясками возле Пурвциемской средней школы. А сам горячо любимый педагог по музыке в это время сидит в своем кабинете и работает над новым сборником песен для латвийских школ.

Понять и полюбить

– На уроках музыки обычной общеобразовательной школы ребенка научить петь невозможно, – убежден Александр Михайлович. – Они приходят к нам с разными способностями, у кого-то хороший, развитый слух, а кому-то медведь на ухо наступил. Правда, по методике российского академика Кирюшина можно развить абсолютный слух у каждого, но для этого петь надо по специальной методике каждый день по несколько раз. А в классе сейчас на уроках музыки сидит по 30 человек, и класс не делится на группы, как это было в мое время. Известно, что отношение к урокам музыки как у детей, их родителей, так, к сожалению, и у администрации многих школ и даже, как это не прискорбно, у некоторых педагогов, довольно пренебрежительное. Не основной предмет, и этим все сказано. Хотя такое отношение умным назвать нельзя - музыка развивает у ребенка и память, и мышление, и логику.
Я провозгласил другой принцип: «Урок музыки так же важен, как урок математики!» И при могучей поддержке директора своей школы Юрия Григорьевича Клюкина, низкий полон ему за это, стараюсь от этого принципа не отступать.
- Расскажите, пожалуйста, о своих уроках музыки.
– В школу я пришел 15 лет назад, когда у меня уже был опыт работы со взрослыми музыкантами, и поначалу я просто ужаснулся – нот нет, ничего нет. Тогда решил, что учить детей пению надо на собственном примере. Пел целыми днями, сорвал голос, после чего понял, что целый день петь большинству детей скучно. Гораздо интереснее слушать музыку. Мои уроки начинаются с прослушивания: 15 музыкальных произведений дети слушают в первом семестре и 15 – во втором. А потом пишем контрольную «Угадай мелодию».
На своих уроках я стараюсь научить ребенка понимать музыку, уметь разбираться в ней. Он должен знать, что такое балет, опера, оперетта, чем они отличаются друг от друга.
Считаю, что каждый человек обязательно должен знать ноты. В 5-7 классах некоторые еще сопротивляются, правда, все реже и реже, зато в 9-м многие приходят и говорят: «Маэстро, я решил играть на гитаре, на фортепьяно». К этому времени они все уже прекрасно разбираются в нотах, знают, что такое консонанс, что такое дисонанс, что такое аккорд и интервал, и могут самостоятельно осваивать инструмент.

Каждому – маленький орган!

– Александр Михайлович, как завистливо говорил герой одного фильма: «Вам то хорошо...» Мы сейчас разговариваем в вашем кабинете музыки, который сразу можно на выставку достижений народного хозяйства – фортепьяно, телевизор, видеомагнитофон, магнитофон, портреты самых известных композиторов всех времен и народов, масса других наглядных пособий и как самая высокая нота - красочные рабочие тетради, которые сразу хочется взять в руки. Много я школьных кабинетов видела, но такого – никогда!
– Вам нравится? Скажу без ложной скромности – все сам, своими руками, при финансовой поддержке администрации в рамках общешкольного фонда. Когда за рамки выхожу, то трачу свои кровные, но зато работать в таком кабинете для меня настоящее удовольствие, все время рождаются новые планы, проекты. В этом году, например, работаю над записью видеокассет к своим книгам по музыке. Учат, скажем, дети эпоху Возрождения. Пять минут попели, пять минут послушали музыку и пять минут посмотрели видео об архитектуре, произведениях искусства под музыку того времени. Целостная картина отдельных исторических эпох и воспринимается лучше, и запоминается надолго. Всего будет выпущено 5 видеокассет. А к концу года будут выпущены аудиокассеты с записью 60 песен в авторской обработке, к которым уже есть отличные фонограммы на СD, исполненные талантливым оранжировщиком Андрисом Гринбергсом. 24 песни из этих 60 – авторские, а 19 написаны на слова завуча старших классов нашей школы Алексея Малахова.
Однако полностью своим кабинетом я буду доволен, когда у каждого ученика на парте будет стоять маленький органчик. Вот тогда это будут стопроцентные уроки музыки!
– Александр Михайлович, у вас я встретила учительницу музыки из Валмиеры. В Риге, в автобусе, недавно видела девчушку, внимательно разглядывавшую ваш учебник для 5-х классов. Похоже, по вашим учебным пособиям и тетрадям учится вся Латвия. А как к вам вообще пришла мысль написать учебники?
– Идея пришла нашему директору, после того как он в очередной раз выслушивал претензии одного разгневанного родителя. Я уже рассказывал, что однажды сорвал голос. Что делать? Знаю, что некоторые мои коллеги так выходят из положения: на уроках музыки изучают с несколькими детьми хоровые партии, а остальным говорят: «Занимайся, чем хочешь, только сиди, не мешай, поставлю 6-7 баллов». Но этот подход мне чужд, все-таки «ром» должен быть отдельно. Уроки музыки – это одно, хор – другое. Стал выдумывать, диктовать имена, годы жизни и произведения известных композиторов. Детям надоело писать, сделал им ксерокопии, но все равно один папа пришел к директору школы с петицией: почему на уроках музыки детей мучают? Тогда директор мне и сказал, что надо написать свою программу и утвердить в министерстве образования. В министерстве, после того как познакомились с моими наработками, дали мне в помощь рецензента Лигиту Розенбергу. Умница, гордость нации! Корнелия Круминя, работник министерства, посоветовала нам сразу писать учебники на русском и латышском языках, причем текст на каждом языке должен быть похожим, но оригинальным, а не переводным. Так и появились сначала учебник для 5-го, 6-го, потом 7-го, 8-го 9-го класов. Пять учебников за пять лет. Потом появились рабочие тетради. Кстати, если сейчас у кого-то какие-то нехорошие мысли возникли, то скажу, что моим детям необязательно покупать комплекты моих учебных пособий, они могут делать ксерокопии рабочих тетрадей, а учебники брать в библиотеке, оценки за это я не снижаю.
А тому папе, благодаря которому я стал автором учебных пособий по музыке для латвийских школ, я на самом деле очень благодарен и, наверно, должен ему ящик коньяка поставить!

Мелодия родного языка

– Говорят, что человек с развитым музыкальным слухом очень быстро улавливает мелодию неродных языков и ему легче дается их изучение. Как по-вашему, Александр Михайлович, может быть, уроки музыки помогут детям учиться на латышском языке столь же качественно, как они учились на русском?
– Действительно, с 1996 года я учу детей не только своему предмету, но и основным теоретическим терминам на государственном языке, правильному написанию фамилий известных композиторов. Как уже говорил, все мои учебники изданы на двух языках, и дети сами, без нажима с моей стороны, одновременно учат как, например, тот или иной музыкальный инструмент называется по-русски и по-латышски. Иногда у некоторых детей возникает желание писать контрольную на латышском языке, и я это только приветствую. Но при этом я категорически против как мгновенного, так и постепенного перехода русской школы на латышский язык. И вот почему. Вы слышали выступление нашего хора, в котором 120 человек. Думаю, что это один из самых многочисленных школьных хоров в Латвии. Дети молодцы, поют очень хорошо. Все они с музыкальным слухом, некоторые – с абсолютным, и с изучением, исполнением песен на разных языках у них проблем не возникает. Мы поем песни на латышском, на иврите, на молдавском, португальском, английском, немецком, на грузинском языках. Но только две песни на неродном языке можно исполнить столь же качественно, как на родном. Поэтому, например, как бы мы не старались, мы никогда не сможем занять первые места на Празднике латышской песни. Это объективный фактор. Так что же теперь нашим детям всегда быть на вторых ролях?!
Далее, представьте, что дети учатся на латышском языке, а кто же ребенку тогда объяснит, что это не флигелис, а рояль, это, в первую очередь, орган, а потом уже эргелис. Они уже сейчас говорят «компонисты» вместо «композиторы». Я уже не говорю о терции, они пишут терца. Кто их поправит?
И самое главное. Когда я предлагаю детям для разучивания новую песню, то смотрю, нравится она им или нет. Мой опыт свидетельствует о том, что детям нравится петь на родном языке, а на неродном – лишь в порядке исключения. Если я начну заставлять хор или вокальный ансамбль разучивать песни для конкурса только на латышском языке, то скоро ни ансамбля, ни хора не будет. Но в некоторых школах директора и мои коллеги верноподданически берут рекомендованный репертуар из 36 песен, примерно 28 из которых латышские. Вот почему хоров в русских школах становится все меньше и меньше, а если и есть, то малочисленные – человек по 30-40. Угадайте с одного раза: долго ли продержится хор в латышской школе, если детей будут принуждать петь только на русском, грузинском или украинском языках?
Мои коллеги-латыши с недоумением спрашивают: «А кто вас заставляет петь по-латышски?» Действительно, министерство образования не заставляет русские коллективы петь преимущественно на латышском языке, но, видимо, директора некоторых русских школ хотят быть большими латышами, чем сами латыши.
– Александр Михайлович, сейчас среди учителей русских школ в моде абсолютное молчание по поводу перевода образования с русского на латышский язык, по принципу «моя хата с краю», а вы явно диссонируете...
– Свою позицию высказываю потому, что как отец двоих детей (дочь закончила школу на 9-10) и как учитель музыки, который всегда жил в гармонии с латышским языком (у меня вся информация на двух языках), вижу и обязан как честный человек предупредить всех о большой опасности. Время сейчас летит стремительно и очень быстро все расставляет по своим местам. Каждому человеку, и в первую очередь, учителю придется держать ответ перед детьми и историей за этот бред под названием «реформа русской школы», который нанесет Латвии непоправимый ущерб, при том, что авторов и самых ярых исполнителей этой реформы потом мы днем с огнем не сыщем. Исходя из собственного опыта, предлагаю отменить реформу, а вместо нее учебники по всем предметам для всех школ Латвии издавать на двух языках (тексты должны быть непереводными). А те директора русских школ, которые не хотят обучать детей на русском языке, пусть полностью переведут свои школы на латышский язык не мутят больше воду!
– Спасибо вам, Маэстро, за музыку, за творческий подход к жизни и за вашу за честность. Думаю, что вам не будет стыдно посмотреть в глаза своим ученикам, когда реформа потерпит фиаско!